Поделиться:

Как отсудить миллион? Есть ли смысл потребителям искать защиты в суде

Московский студент Кирилл Тропицын ждет суда с McDonalds. В декабре он решил попробовать новинку сети – ролл «Селедка под шубой». Но в селедке оказалась кость – она воткнулась ему в щеку. Теперь Тропицын требует в суде компенсацию моральных страданий 150 тысяч рублей. И подобные сообщения для России не редкость: москвич требует от телецентра «Останкино» почти 1 млн рублей из-за «отупления» населения; посетительницу «Бургер кинга» возмутила реклама постного меню, и она подала в суд на сеть за «навязывание религии» – это тоже истории 2016 года.

Статистика подтверждает рост судебной активности россиян: в 2015 году общая сумма компенсаций по выигранным искам о защите прав потребителей составила 34,7 млрд рублей, это на 27% больше, чем годом ранее. Средняя сумма компенсации (включая моральный ущерб) по договорам в сфере торговли и услуг увеличилась на 25,3% – до 123 354 рублей. Это больше, чем требуют, например, рассерженные на Samsung жители Южной Кореи. После того как флагманский смартфон компании начал воспламеняться прямо в руках пользователей, коллективный иск к производителю подали 2400 человек – каждый из них требует вернуть ему по $450 (около 27 тысяч рублей). Во столько корейцы оценили ущерб, полученный за время ожидания при обмене смартфона.

Юристы уверены, что потребители в России начали воспринимать суды через призму американских сериалов, в которых адвокаты выбивают для клиентов многомиллионные компенсации. Они смотрят «Хорошую жену», «Форс-мажоры» или «Юристов Бостона» и думают, что в жизни все так же. Насколько это оправдано?

Защита прав или потребительский экстремизм?

Когда Кириллу Тропицыну попалась кость ⁠в ролле, он ⁠вел ⁠себя с юридической точки зрения ⁠идеально: сфотографировал свою ⁠израненную щеку и вызвал скорую. Врачи не только избавили ⁠его от кости, но и зафиксировали факт ущерба здоровью после посещения «Макдоналдса». После этого он выложил фото в социальные сети и спросил совета у пользователей, что делать, если на услуги адвоката у него нет денег. Тогда ему написала адвокат Cапижат Гусниева и предложила представлять его интересы в суде бесплатно.

Гусниева специализируется на громких потребительских делах и иногда создает их сама. Например, она защищала в суде интересы собственного брата Гаджи Гусниева, которого оскорбила реклама «Бургер кинга» – на ней наггетсы образовывали жест со средним пальцем (иск был отозван; по словам Гусниевой, сеть извинилась и дальше продолжать не было смысла). Еще одно дело адвоката – суд с авиакомпанией «Вим-Авиа», которая задержала рейс на четыре часа и не выплатила положенную компенсацию пассажирам 350 рублей. Суд оценил моральный ущерб в 15 тысяч рублей.
Но обычно российские потребители не акцентируют внимание на моральном вреде, а пытаются просто возместить ущерб. Юристы говорят, что чаще всего россияне страдают от поставщиков мебели (ее часто просто не привозят) и электроники (много брака, а продавцы меняют вывески и юрлица с такой скоростью, что судиться зачастую бывает уже не с кем).

По данным Роспотребнадзора, в 2015 году инициаторами разбирательств о защите прав потребителей выступали, как правило, сами потребители – они подали 87,6% исков (372 355 штук).

Размер претензий россиян обычно не превышает 50 тысяч рублей, и бума потребительского экстремизма в России нет, уверены опрошенные Republic юристы. Причина проста: чтобы масштабы этого явления стали хоть сколько-нибудь заметными, судебные тяжбы должны быть финансово выгодны. Но в российских реалиях это не так. Расходы на юридическую помощь при существующем уровне компенсации морального ущерба часто не оправдываются, говорят юристы. Допустим, вам продали бракованный ноутбук, который уже не подлежит ремонту. Суд возместит в полном объеме его стоимость. Но стоимость юридических услуг суд определит на свое усмотрение. И обычно эта сумма составляет 15–20 тысяч рублей, говорит председатель Общества защиты прав потребителей (ОЗПП) Михаил Аншаков. При этом реальная стоимость услуг квалифицированного юриста в 2–3 раза выше, особенно в Москве.

Моральный ущерб выше 20 тысяч рублей присуждают только в самых вопиющих случаях, соглашается Дмитрий Галанцев из компании «Русский домъ права». Его клиент тоже судился с McDonalds. В курице был железный объект, об который он сломал зуб. Ему удалось взыскать 100 тысяч рублей на лечение, 5000 за моральный ущерб и еще 20 тысяч рублей за услуги адвоката, притом что на него реально он потратил 150 тысяч рублей. Так что в результате пострадавший все равно оказался в минусе.

Чтобы добиться более крупных компенсаций, российскому суду, как правило, нужно продемонстрировать вовсе не моральный, а вполне реальный ущерб. В 2012 году москвичка Ольга Гаврилова покупала кофе в окне быстрого обслуживания в «Макдоналдсе». Кассир передал ей напиток и слишком быстро закрыл створку окна: в результате она отсекла Гавриловой фалангу пальца. Москвичка требовала 4,5 млн рублей компенсации в суде. Но вскоре отозвала иск – юристы предполагают, что сеть предложила ей большую сумму, чем она могла добиться в суде. Ни Гаврилова, ни McDonalds не раскрывают условия договора.

Неоценимые страдания

Почему российские суды ценят моральный ущерб так низко? Есть ряд причин, но одна из самых главных – саморегуляция. Суды и сейчас едва успевают рассмотреть все иски. Если они будут еще и финансово выгодны, то система не справится, указывают юристы.

Кроме того, в российском законодательстве нет прописанных механизмов определения размера морального ущерба: каждый судья определяет сумму из собственных представлений о разумном. В США тоже так, но там в судебной системе принято оценивать моральный вред исходя из максимального отягощения. Представления о разумном, как правило, складываются из практики. «В наших судах жизнь человека оценивается до 1 млн рублей, а вы хотите, чтобы за кость в щеке у нас присуждали миллионы», – резюмирует адвокат коллегии «Князев и партнеры» Зиннур Зиннятуллин.

Влияет и менталитет – судьи не верят в то, что компенсации действительно могут повлиять на моральные страдания. «Как могут деньги компенсировать человеческие страдания или восстановить его душевный покой?» – объясняет юрист компании FreshDoc.ru Алина Тухватуллина. Это традиционное недоверие и даже брезгливость отечественного правосудия к денежной компенсации неимущественного вреда, и переломить практику здесь в ближайшее время вряд ли удастся.

Лучшие практики

Несмотря на то что судиться россиянам в целом оказывается невыгодно, нужно продолжать – только так можно привить обществу уважение к потребителю, уверены юристы. Но мировой опыт показывает, что даже в США, которые стабильно удерживают лидерские позиции по числу юристов на душу населения, потребительская активность в судах идет на спад.

В начале 2010-х на судебные разбирательства в США ежегодно тратилосьоколо 2,2% ВВП – более $300 млрд (издержки и компенсации по искам). Известны случаи, когда потребители действительно добивались миллионных компенсаций по искам о причинении ущерба (tort lawsuits). Например, пару лет назад энергетическую компанию West Penn Power (штат Пенсильвания) обязали выплатить более $100 млн за гибель женщины в результате обрыва ЛЭП. Суд пришел к выводу, что авария произошла по вине ответчика – из-за недобросовестной работы техников, протягивавших линию. Компания с вердиктом согласилась.

Но представления, что в США можно отсудить миллионы за что угодно, преувеличены. Стереотипы, связанные с этим, восходят к делу начала 1990-х годов, когда жительница штата Нью-Мексико Стелла Либек подала в суд на McDonalds из-за слишком горячего кофе. Для многих это, как и изначально назначенная присяжными компенсация почти $3 млн, стало примером необоснованных претензий. Хотя реальная ситуация скорее показала, как работает судебная система в таких случаях и существующие в ней ограничения.

Суть дела заключалась в том, что женщина пролила на себя кофе, купленный в «Макдоналдсе», когда ехала в машине, которой управлял ее внук. Она получила ожоги третьей степени, провела неделю в больнице. Лечение обошлось примерно в $10 тысяч, не считая расходов на реабилитацию. Семья Стеллы обратилась в McDonalds, попросив оплатить ее больничные счета. Компания отказалась, предложив лишь $800. Тогда женщина подала в суд.
Ответчик заявил, что температура кофе (около 80 градусов по Цельсию) соответствовала стандартам. Однако выяснилось, что ранее сотни клиентов уже жаловались на полученные ожоги. При этом представитель компании, ссылаясь на большие обороты (за 10 лет, по данным Forbes, в McDonalds продали миллиарды стаканов с кофе), счел жалобы несущественными. Присяжным такое отношение, учитывая серьезную травму Стеллы, не понравилось. Они присудили ей компенсацию $200 тысяч, сверх этого – штрафные санкции (punitive damages) с ответчика $2,7 млн (сумма – двухдневная выручка компании от продаж кофе). Но компания подала апелляцию, а в итоге стороны пришли к мировому соглашению (размер итоговых выплат оценивался в сумму от $400 тысяч до $600 тысяч).

Американские бизнес-структуры использовали это в своих интересах. Они развернули кампанию за ограничение исков о причинении ущерба, ссылаясь на то, что недобросовестные потребители – угроза для предпринимателей (активно используя стереотип о «миллионах за горячий кофе»). Соответствующий закон (tort reform) прошел через Конгресс, но был отклонен президентом. Тем не менее кампания продолжилась на уровне штатов. Там, в частности, были введены ограничения на суммы исковых требований.
В целом же иски о причинении ущерба – лишь небольшая часть гражданского судопроизводства в США. И их число число неуклонно снижается: с 1995 по 2014 год уже на 27%. Медианная компенсация, по данным на середину 2000-х годов, исчислялась несколькими десятками тысяч долларов. Штрафные санкции суды назначали менее чем в десяти процентах случаев. Откровенно сомнительные претензии (например, житель Огайо требовал $2,5 млн от NBC за эпизод реалити-шоу Fear Factor, вызвавший у него тошноту) обычно заворачиваются.

Читайте также
Ипотека в наследство
Бизнес оставили сносом