Поделиться:

Преюдициальная связь судебных актов по гражданским, арбитражным и уголовным делам.

Предметом настоящей статьи является так называемая межотраслевая преюдиция, закрепленная в ст.90 Уголовно-процессуального кодекса РФ, в силу которой обстоятельства, установленные вступившим в законную силу решением суда, принятым в рамках гражданского, арбитражного или административного судопроизводства, признаются судом, прокурором, следователем, дознавателем без дополнительной проверки.

При этом такие приговор или решение не могут предрешать виновность лиц, не участвовавших ранее в рассматриваемом уголовном деле.

Данная норма введена в действующий Уголовно-процессуальный кодекс РФ Федеральным законом от 29.12.2009 г. №383-ФЗ и, как представляется, является реакцией законодателя на имеющиеся случаи «силового отъема» бизнеса, конкурентной борьбы посредством мер уголовно-процессуального принуждения и следствием курса на либерализацию уголовной политики государства, обозначенной Д.А. Медведевым фразой «хватит кошмарить бизнес».
До этого – с момента введения в действие Уголовно процессуального кодекса РФ  (01.07.2002 г.) в уголовном процессе действовала только лишь внутриотраслевая преюдиция- обязательны для уголовного суда (прокурора, следователя, дознавателя) были только лишь обстоятельства, установленные вступившим в законную силу приговором суда по уголовному делу, с оговоркой о недопустимости предрешения виновности подсудимого.
Известно, что ведение бизнеса в России иногда предполагает совершение сделок «на грани фола» - отчуждение имущества аффилированным лицам или по «вексельным» схемам, перечисление денежных средств с назначением платежа, отличным от реальной цели сделки, использование механизмов снижения налогового бремени. А с учетом того, что бизнесмены не считают себя обязанными вести дела выгодным государству образом, квалификация отношений государственными органами (Налоговой инспекцией, органами БЭП и др.) не всегда совпадает с квалификацией отношений субъектом предпринимательской деятельности- налогоплательщиками.
Кроме того, объективное противоречие имущественных интересов акционеров и менеджмента компаний, а также партнеров (бывших или несостоявшихся) по бизнесу с учетом русской ментальности создают предпосылки для перевода разбирательства в уголовно-правовую сферу и обвинения одной из сторон имущественного спора в совершении экономического преступления.
Практически единственным «щитом» в такой ситуации может явиться решение арбитражного или гражданского суда, который разрешает имущественный (налоговый) спор в пользу подсудимого, признавая правомерность его действий и совершенной им сделки.
Однако в практике судов г. Москвы по уголовным делам значение вступивших в законную силу решений арбитражных судов и судов общей юрисдикции как правило игнорируется, установленные в цивилистическом процессе факты переоцениваются, а действия лица, признанные арбитражным или гражданским судом правомерными, квалифицируются как преступления.

Так, в кассационном определении Московского городского суда от 16.01.2012 по делу №22-0376 указано, что принимая решения по гражданско-правовому спору, арбитражные суды не устанавливали наличия признаков состава преступления, поскольку это не входит в их компетенцию.
В кассационном определении Московского городского суда от 14.12.2011 по делу №22-15270/2011г указано, что доводы прокурора о незаконности и необоснованности постановления суда при наличии в материалах проверки решений арбитражных судов, судебная коллегия не может признать обоснованными, так как данные документы должны оцениваться в совокупности с другими доказательствами при вынесении решения и не могут служить безусловным основанием к вынесению постановления об отказе в возбуждении уголовного дела лишь по этому основанию.
Определение Московского городского суда от 17.08.2011 по делу №22-8843/2011 оставлен без изменения приговор о мошенничестве, хотя из обстоятельств дела следовало, что все сделки с акциями ЗАО "М", совершенные в 2000 - 2001 годах, являлись предметом рассмотрения арбитражных судов и по каждому иску были вынесены решения об отказе в удовлетворении исковых требований ЗАО "В". По мнению защиты, решения арбитражных судов в соответствии со ст. 90 УПК РФ имели преюдициальное значение.
Судебная коллегия с данными доводами не согласилась, указав, что «несмотря на решения арбитражных судов, на которые ссылается адвокат в жалобе, суд первой инстанции обоснованно не применил ст. 90 УПК РФ, т.к. изложенные выше доказательства и обстоятельства дела, как они установлены судом, свидетельствуют о том, что З. приобрел право на 10 150 акций ЗАО "М" в результате преступных действий, а не путем совершения гражданско-правовых сделок».
В практике автора также имеется дело по обвинению генерального директора Общества в хищении денежных средств общества, которые он перечислил себе под видом займа. Несмотря на решение арбитражного суда о действительности сделки (и вообще сделки руководителя общества с самим собой как физическим лицом признаются действительными), а также на то обстоятельство, что сумма займа возвращена, дело по ч.4 ст.159 УК РФ (мошенничество в особо крупном размере) находится в стадии утверждения обвинительного заключения прокурором[1].

В то же время, имеются факты признания фактов и их правовой квалификации, данной неуголовным судом.

Так, Определением Ленинградского областного суда от 17.03.2011 N 22-436/2011 подсудимый оправдан, т.к. в рамках арбитражного судопроизводства приняты решения о правомерности действий подсудимого (иск потерпевшего оставлен без удовлетворения, оспариваемые решения органов управления обществом признаны действительными).
Кассационным определением Ярославского областного суда от 08.07.2011 по делу №22-1311/2011 приговор нижестоящего суда отменен в связи с непринятием во внимание решения Арбитражного суда, установившего правомерность действий налогоплательщика и отсутствие обязанности по уплате недоимки в бюджет.
Таким образом, на сегодняшний день нормы ст.90 УПК Российской Федерации зачастую носят декларативный характер и применяются произвольно.
И это несмотря на разъяснение Конституционного суда РФ, данное им в Определении от 15 января 2008 г. № 193-О-П (т.е. еще до внесения изменений в УПК РФ в части введения межотраслевой преюдиции) где было указано следующее:

«Что касается фактических обстоятельств, которые рассмотрены и установлены в судебных актах арбитражного суда… то его выводы относительно этих обстоятельств, если ими, по существу, предрешается вопрос о виновности или невиновности лица в ходе уголовного судопроизводства, подлежат исследованию и оценке в соответствии с общими принципами доказывания, закрепленными в статье 49 Конституции Российской Федерации, при том что подтвержденные арбитражным судом обстоятельства, свидетельствующие в пользу обвиняемого, могут быть отвергнуты лишь после того, как вступивший в законную силу исполняемый судебный акт арбитражного суда будет аннулирован в предусмотренных для этого процедурах…» (!!!).

Как указывает Г.М. Резник, согласно изложенной выше правовой позиции Конституционного суда РФ, а равно положений действующего УПК РФ, «если решение неуголовного суда говорит в пользу обвиняемого, признает легальность его действий, то оно должно рассматриваться уголовным судом как неустранимое сомнение в виновности. Если же неблагоприятное для обвиняемого решение неуголовного суда используется стороной обвинения как доказательство вины, то такое решение должно быть подвергнуто критической оценке в совокупности с другими доказательствами и может быть отвергнуто, поскольку механическое следование ему являлось бы попыткой опровержения презумпции невиновности ненадлежащим путем – вне установленной законом и единственно допустимой уголовно-процессуальной процедуры, гарантирующей защиту прав обвиняемого» [2] .
Судья Конституционного суда РФ в отставке Т.Г. Морщакова указывает: «пока в уголовном процессе сомнения в виновности не опровергнуты (а они не опровергнуты, если есть решения компетентных в этих вопросах арбитражных и гражданских судов, подтверждающих правомерность действий), выносить обвинительный приговор нельзя. Но до сих пор органы уголовного судопроизводства считают, что они вовсе не обязаны разрешать такого рода сомнения и все эти решения можно отбросить. Это абсолютное опровержение силы судебных решений, причем решений, принятых в высших инстанциях»[3].
Как показывает обзор обвинительных приговоров судов и соответствующих кассационных постановлений, установленные решениями неуголовных судов факты отметаются обычно со ссылкой на свободу оценки доказательств судом, следователем и прокурором (ст.17 УПК РФ), а также на то обстоятельство, что исследуемые судом по уголовному делу факты не были известны арбитражному либо гражданскому суду и не оценивались ими сквозь призму уголовного закона.
Несмотря на то, что автор статьи сам является адвокатом, т.е. представителем корпорации защитников в уголовном процессе, представляется неверным огульно отметать справедливость приведенных доводов. Ведь неуголовный суд выносит свое решение основываясь на тех доказательствах, которые представят ему стороны, устанавливая лишь формальную истину по делу. Именно поэтому преюдицальность решения гражданского и арбитражного судов даже в рамках цивилистического процесса распространяется только лишь на дела, в которых участвуют те же лица. И, напротив, лицо, ранее не участвующее в деле, по которому вынесен судебный акт, вправе оспаривать обстоятельства, установленные решением суда по данному делу.
Так, в пункте 4 Постановления Пленумов Верховного и Высшего арбитражного судов РФ от 29 апреля 2010 г. №10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», указано, что «по смыслу частей 2, 3 статьи 61 ГПК РФ или частей 2, 3 статьи 69 АПК РФ обстоятельства, установленные при рассмотрении дела по иску о праве на имущество, не имеют обязательного характера для лиц, не участвовавших в деле. Такие лица могут обратиться в суд с самостоятельным иском о праве на это имущество. В то же время при рассмотрении названного иска суд учитывает обстоятельства ранее рассмотренного дела о праве на спорное имущество, независимо от того, установлены ли они судебным актом суда общей юрисдикции или арбитражного суда. Если суд придет к иным выводам, нежели содержащиеся в судебном акте по ранее рассмотренному делу, он должен указать соответствующие мотивы».
Схожее разъяснение содержится в п.7 Постановления Пленума ВАС РФ от 12.07.2012 г. №42 «О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством», в котором указано: «Обстоятельства, установленные в деле по спору между кредитором и поручителем, в котором не участвовал должник, учитываются судом при рассмотрении других споров с участием поручителя и должника, например при рассмотрении дела о взыскании поручителем денежных средств, уплаченных кредитору по договору поручительства, с должника. Если, рассматривая спор, суд придет к иным выводам, нежели содержащиеся в судебном акте по делу между кредитором и поручителем, он должен указать соответствующие мотивы».
Так и сторона обвинения в уголовном деле негодующе отвергает факты, установленные в арбитражном процессе без ее участия. И судья по уголовному делу, исходя из своего правосознания усматривая признаки состава преступления в действиях подсудимого, не желает выступать в роли секретаря-референта арбитражного судьи, который к тому же не учитывал всех обстоятельств, которыми обладает судья-криминалист.
С другой стороны, авторитет и прочность судебных решений не может быть опровергнута простой ссылкой на то, что «нам здесь виднее». И исходя из цивилистического анализа института законной силы судебных актов, представляется возможным выработать более взвешенный подход к применению института межотраслевой преюдиции.
В гражданском праве и процессе признанным является постулат, что судебное решение по истечении срока на его обжалование (либо оставленное без изменения судом апелляционной инстанции), приобретает силу закона, становится для сторон как бы частным законом, поскольку для прочности юридического порядка необходимо, чтобы юридическое отношение между сторонами определялось судебным решением твердо и окончательно[4].

Объективным  последствием законной силы является освобождение материальных правоотношений от спорности и неопределенности.

Правовая квалификация отношений сторон, относительно которой имелся спор, после вступления в законную силу судебного акта является (строго говоря- презюмируется) общеобязательной и неопровержимой. С момента вступления судебного решения в силу процессуальный закон возлагает на стороны обязанность воздерживаться от совершения действий, которые могли бы поставить под сомнение устойчивость и неприкосновенность вступившего в законную силу судебного решения[5].
При этом установленные судом факты и обстоятельства презюмируются истинными. Презумпции эта являются опровержимыми и процессуальный закон устанавливает основания и порядок их опровержения- путем пересмотра вступивших в законную силу судебных актов в кассационном, надзорном порядке и по вновь открывшимся обстоятельствам.
Таким образом, следует отметить, что следствием вступления в законную силу судебного решения является две взаимосвязанные, но не тождественные презумпции: 

  • презумпция истинности обстоятельств, установленных судебным актом (презумпция факта или фактическая презумпция);
  • презумпция правильности правовой квалификации отношений сторон.

Именно целям правовой квалификации спорных отношений в наибольшей степени служит правосудие. И высказанные судом правовые суждения о действительности/недействительности сделки, наличии/отсутствии ущерба и его размере, правомерности/неправомерности владения имуществом, нарушения/соблюдения условий договора и т.п. являются обязательными, бесспорными и окончательными. Из этой правовой квалификации надлежит исходить  сторонам при осуществлении своих прав, ее нельзя оспаривать кроме как в специально установленном порядке, недопустимо ее игнорирование или действие вразрез с той квалификацией отношений, которую дал суд.
В арбитражном процессе суды достаточно часто ограничивают преюдициальность решений фактологической стороной дела, не перенося в новые судебные акты юридическую оценку, данную другим судом по ранее рассмотренному делу. В Постановлении Президиума ВАС РФ от 15 июня 2004 г. N 2045/04 говорится буквально следующее: «...В соответствии с частью 2 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не доказываются вновь при рассмотрении судом другого дела, в котором участвуют те же лица, обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда. Данная норма освобождает от доказывания фактических обстоятельств дела, но не исключает их различной правовой оценки, которая зависит от характера конкретного спора». Аналогичная позиция содержится и в ряде Постановлений ФАС округов[6].
Из приведенной судебной практики видно, что суды в некоторых случаях достаточно узко подходят к объективным пределам преюдициальной связи судебных актов. Как представляется, это связано с принципом свободы оценки доказательств судом (ст.67 ГПК РФ, ст.71 АПК РФ). В уголовном же процессе данный принцип закреплен максимально широко- суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью. Никакие доказательства не имеют заранее установленной силы (ст.17 УПК РФ).
В связи с этим, для целей правильного применения норм ст.90 УПК РФ важно отличать фактические обстоятельства, установленные в цивилистическом процессе и изложенные в мотивировочной части решения суда от правовой квалификации и выводов суда, изложенных в резулятивной части судебного акта.
Так, в практике автора статьи имелся случай возбуждения уголовного дела по факту фальсификации векселей организации; обвиняемым по делу являлся руководитель данной организации. Одновременно с этим, в суде общей юрисдикции было инициировано дело по иску данного руководителя об оспаривании дисциплинарного взыскания, наложенного на него Правлением в связи с ненадлежащей организацией работы с векселями. В ходе гражданского процесса были допрошены свидетели, представлены документы и установлено, что руководитель (истец по гражданскому делу и обвиняемый по уголовному) не имел отношения к изготовлению поддельного векселя, этот вексель являлся дубликатом утраченного и впоследствии обнаруженного векселя, уже погашенного. Но при этом дубликат не был уничтожен и был ошибочно представлен в материалы арбитражного дела юристом предприятия. Все выходило так, что по нелепой случайности вексель, имеющий признаки оригинального, но погашенного векселя, был представлен в материалы арбитражного дела, что и послужило основанием для дальнейшего возбуждения уголовного дела. Роль обвиняемого при этом была смехотворно незначительной и из обстоятельств, установленных гражданским судом по трудовому спору усматривалось отсутствие состава преступления в его действиях. В рассматриваемом деле уголовное преследование было прекращено. Однако данные доказательства, как представляется, легко могли быть переоценены уголовным судом в силу того, что гражданский суд, рассматривающий дело, имел одностороннее восприятие ситуации и оценивал только лишь те доказательства, которые ему представили стороны, преследующие единую цель.
Однако бывают и иные случаи, когда арбитражным судом признается действительной сделка, квалифицируемая уголовным судом как преступление или признанные арбитражном правомерными действия налогоплательщика образуют состав уклонения от уплаты налогов (см. приводимые выше примеры). Иными словами, в цивилистическом процессе действия обвиняемого квалифицируются как легальные, в то время как в уголовном они признаются преступлением.

Для целей правильного применения норм о межотраслевой преюдиции и разграничения данных случаев, следует отличать такие свойства законной силы судебных актов, как преюдициальность и обязательность.

Преюдиция -  это установление судом конкретных фактов, которые закрепляются в мотивировочной части судебного акта и не подлежат повторному судебному установлению при последующем разбирательстве иного спора между теми же лицами. Лица, не участвующие в деле, вправе оспаривать факты, установленные без их участия. В связи с чем, государственный обвинитель (на стадии судебного разбирательства) или следователь (на досудебных стадиях уголовного процесса) действующие от имени государства, вправе оспаривать и переоценивать обстоятельства, установленные судом по гражданскому (арбитражному) делу, если они противоречат иным собранным по делу доказательствам. При этом уголовный суд, как представляется, должен мотивировать в приговоре по каким основаниям он приходит к иному выводу об оценке доказательств, чем ранее пришел суд в цивилистическом процессе. Подобное толкование противоречит буквальному смыслу ст.90 УПК РФ и правовой позиции Конституционного суда РФ, указанной выше, но соответствует подходу правоприменительной практики.
Обязательность судебного акта означает подчинение всех субъектов выводу суда, содержащемуся в резолютивной части судебного акта, в отношении определенного правоотношения (его части) либо определенного факта. В связи с этим, при признании гражданским судом совершенной лицом сделки правомерной (действительной), при признании действий налогоплательщика правомерными и т.п., уголовный суд в дальнейшем не вправе квалифицировать данные действия как преступление. Ибо вступившим в законную силу судебным решением данные действия квалифицированы как правомерные (см. ст.168 Гражданского кодекса РФ- противоречащая закону  в т.ч. запрещенная уголовным кодексом под угрозой наказания- сделка является недействительной). Иное подрывало бы авторитет и прочность судебных решений, нивелировало бы их значение и дестабилизировало оборот. Именно в данном случае наличие судебного решения неуголовного суда должно расцениваться как неустранимое сомнение в виновности обвиняемого, исключающее возможность постановки обвинительного приговора.
Видимо, при подобном подходе за органами предварительного следствия и прокураторы необходимо закрепить право обжалования вступивших в законную силу судебных актов, в резулятивной части которых содержатся выводы о правомерности действий, в которых заявители жалобы усматривают признаки состава преступления. И в таком случае суд, принимающий решение будет иметь возможность оценить доказательства, представленные стороной обвинения по уголовному делу и квалифицировать их с позиций частного (гражданского, трудового) или публичного (административного, налогового) права. Однако рассуждения на эту тему de lege ferenda выходят за пределы темы статьи.
 


[1] Здесь и далее автор не указывает описывасет свои дела обезличенно, в силу требований Кодекса профессиональной этики адвоката и ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», т.к. разрешение на публикацию данных сведений автор от клиента не получал.

[2] См. Резник Г.М. Стандарты доказанности и межотраслевая преюдиция.// Уголовная юстиция: связь времен. Избранные материалы международной научной конференции. Санкт-Петербург, 6–8 октября 2010 года / Сост. А. В. Смирнов, К. Б. Калиновский. М. : ЗАО «Актион-Медиа», 2012. 140 с.

[3] Ссылка дана по Султанов А.Р. Вопросы межотраслевой преюдиции // Адвокат. 2011. № 6. С. 34-42.

[4]  См. Васьковский Е.В. Учебник гражданского процесса. Краснодар, 2003- С.437. Ср. у К.П. Победоносцева (1872 г.) «Только решение…вступает в законную силу…то есть становится законом, определяющим отношения сторон по тому предмету, к которому относится решение»..цит. по Сахнова Т.В. Законная сила как атрибут правосудия// Тенденции развития гражданского процессуального права России: сб. Науч. Статей.-СПб «Юридический центр Пресс», 2008 – С.105.

[5] См. об этом Князев А.А. Общеобязательность как свойство вступившего в законную силу решения суда //Арбитражный и гражданский процесс. - 2003. -№ 12. - С. 2-3.  Цитата дана по Божко М.П. Правовое регулирование натуральных обязательств по гражданскому законодательству России: Учебное пособие, М. Научные технологии, 2012- С.91.

[6] См., напр.: Постановление ФАС Западно-Сибирского округа от 14 сентября 2004 г. №Ф04-6598/2004(А70-4512-30); Постановление ФАС Северо-Западного округа от 26 января 2004 г. №А13-3099/03-99 ссылка дана по Безруков А.М. Преюдициальная связь судебных актов. М.: Волтерс Клувер, 2007// СПС Консультант Плюс.

 

Читайте также
Порядок принятия решения общего собрания акционеров